Неточные совпадения
И тут я с печи спрыгнула,
Обулась. Долго слушала, —
Все тихо, спит семья!
Чуть-чуть я
дверью скрипнула
И вышла. Ночь морозная…
Из Домниной
избы,
Где парни деревенские
И девки собиралися,
Гремела песня складная.
Любимая моя…
В сопровождении моей продрогшей собаки взошел я на крылечко, в сени, отворил
дверь, но, вместо обыкновенных принадлежностей
избы, увидал несколько столов, заваленных бумагами, два красных шкафа, забрызганные чернильницы, оловянные песочницы в пуд весу, длиннейшие перья и прочее.
Когда у него нет посещения, он обыкновенно сидит, как мешок, на земле перед
дверью своей
избы, подвернув под себя свои тонкие ножки, и перекидывается ласковыми словцами со всеми прохожими.
— Дома Хорь? — раздался за
дверью знакомый голос, и Калиныч вошел в
избу с пучком полевой земляники в руках, которую нарвал он для своего друга, Хоря. Старик радушно его приветствовал. Я с изумлением поглядел на Калиныча: признаюсь, я не ожидал таких «нежностей» от мужика.
Мальчишки в длинных рубашонках с воплем бежали в
избы, ложились брюхом на высокий порог, свешивали головы, закидывали ноги кверху и таким образом весьма проворно перекатывались за
дверь, в темные сени, откуда уже и не показывались.
Я зашел в первую
избу, отворил
дверь в сени, окликнул хозяев — никто не отвечал мне.
Он вышел и хлопнул
дверью. Я в другой раз осмотрелся.
Изба показалась мне еще печальнее прежнего. Горький запах остывшего дыма неприятно стеснял мне дыхание. Девочка не трогалась с места и не поднимала глаз; изредка поталкивала она люльку, робко наводила на плечо спускавшуюся рубашку; ее голые ноги висели, не шевелясь.
Когда он увидал, что из сеней валит дым, он вбежал в
дверь, сквозь дым проскочил в
избу и стал будить бабушку; но бабушка спросонков ошалела и забыла про детей, выскочила и побежала по дворам за народом.
Ваня два раза упал, пока дотащил его к окну,
дверь в
избе уже загорелась.
Мать не поверила, но как увидала, сама испугалась и заперла сени и
дверь в
избу. Ужи проползли под ворота и вползли в сени, но не могли пройти в
избу. Тогда они выползли назад, все вместе свернулись клубком и бросились в окно. Они разбили стекло, упали на пол в
избу и поползли по лавкам, столам и на печку. Маша забилась в угол на печи, но ужи нашли ее, стащили оттуда и повели к воде.
— Так ты, кум, еще не был у дьяка в новой хате? — говорил козак Чуб, выходя из
дверей своей
избы, сухощавому, высокому, в коротком тулупе, мужику с обросшею бородою, показывавшею, что уже более двух недель не прикасался к ней обломок косы, которым обыкновенно мужики бреют свою бороду за неимением бритвы. — Там теперь будет добрая попойка! — продолжал Чуб, осклабив при этом свое лицо. — Как бы только нам не опоздать.
Доктор выходил из
избы опять уже закутанный в шубу и с фуражкой на голове. Лицо его было почти сердитое и брезгливое, как будто он все боялся обо что-то запачкаться. Мельком окинул он глазами сени и при этом строго глянул на Алешу и Колю. Алеша махнул из
дверей кучеру, и карета, привезшая доктора, подъехала к выходным
дверям. Штабс-капитан стремительно выскочил вслед за доктором и, согнувшись, почти извиваясь пред ним, остановил его для последнего слова. Лицо бедняка было убитое, взгляд испуганный...
Иван Федорович отворил
дверь и шагнул в
избу.
На вопрос его о штабс-капитане, несколько раз повторенный, одна из них, поняв наконец, что спрашивают жильцов, ткнула ему пальцем чрез сени, указывая на
дверь в чистую
избу.
Из сеней направо слышался громкий храп извозчиков в черной
избе; впереди за
дверью, на дворе, слышалось жеванье овса большого количества лошадей.
Еще двое внучат вслед за барином стремглав вбежали в
избу и остановились за ним в
дверях, ухватившись за притолки руками.
— Отчего же, заходи, — сказал старик и быстрыми шагами босых ног, выдавливавших жижу между пальцами, обогнав Нехлюдова, отворил ему
дверь в
избу.
Ударившись еще раз головой об обе
двери в
избе и в сенях, Нехлюдов вышел на улицу.
Над
дверями столовой было вырезано неизменной славянской вязью: «Не красна
изба углами, а красна пирогами», на одном поставце красовались слова: «И курица пьет».
Писарь сделал Вахрушке выразительный знак, и неизвестный человек исчез в
дверях волости. Мужики все время стояли без шапок, даже когда дроги исчезли, подняв облако пыли. Они постояли еще несколько времени, погалдели и разбрелись по домам, благо уже солнце закатилось и с реки потянуло сыростью. Кое-где в
избах мелькали огоньки. С ревом и блеяньем прошло стадо, возвращавшееся с поля. Трудовой крестьянский день кончался.
Оба брата отказались, и староста, уходя из
избы, изо всей мочи хлопнул
дверью, чтобы хоть этим сердце сорвать.
Когда распахнулись
двери настежь, первым из парней влетел в
избу Илюшка.
Опустилось солнышко за черную полосу темного леса; воротились мужики домой с полевой работы, торопились они засветло отужинать — после Николина дня грешно в
избах огонь вздувать. Трифон Лохматый, сидя на лавке возле
двери, разболокался [Раздевался.], Фекла с дочерьми ставила на стол ужину… Вдруг к воротам подкатила пара саврасок.
И окно, и
дверь, и дымволок [Дымволок, или дымник, — отверстие в потолке или в стене черной
избы для выхода дыма.] заменяются одним отверстием в зимнице, оно прорублено вровень с землей, в аршин вышины, со створками, над которыми остается оконце для дымовой тяги.
Погода стояла мокрая или холодная, останавливаться в поле было невозможно, а потому кормежки и ночевки в чувашских, мордовских и татарских деревнях очень нам наскучили; у татар еще было лучше, потому что у них
избы были белые, то есть с трубами, а в курных
избах чуваш и мордвы кормежки были нестерпимы: мы так рано выезжали с ночевок, что останавливались кормить лошадей именно в то время, когда еще топились печи; надо было лежать на лавках, чтоб не задохнуться от дыму, несмотря на растворенную
дверь.
Усадьба состояла из двух
изб: новой и старой, соединенных сенями; недалеко от них находилась людская
изба, еще не покрытая; остальную часть двора занимала длинная соломенная поветь вместо сарая для кареты и вместо конюшни для лошадей; вместо крыльца к нашим сеням положены были два камня, один на другой; в новой
избе не было ни
дверей, ни оконных рам, а прорублены только отверстия для них.
Говорили, что мороз стал гораздо сильнее; когда отворяли
дверь, то врывающийся холод клубился каким-то белым паром и в одну минуту обхватывал всю
избу.
Кузнец и Маланья принялись стучать во входную
дверь в
избу, но старуха Арина не отпирала; тогда Маланья и ее родитель подошли к окнам горенки и начали в них стучать.
Из этого коридора шли
двери, прежде всего в черную
избу, в которой останавливались подводчики и прочий серый люд, и затем в"чистые покои", где останавливались проезжие помещики.
Обдавало запахом дегтя, навоза, самоварного чада и вареной убоины, пар от которой валил во двор через отворенную
дверь черной
избы.
Допросы отбирать Вихров начал в большой общественной
избе — и только еще успел снять показание с одного мужчины, как
дверь с шумом распахнулась, и в
избу внеслась какой-то бурей становая.
Отворив
дверь в
избу, Ганна увидела старшую сноху у печи, а сама Палагея усаживалась за кросна.
Родильница была жена деревенского учителя, а пока мы по локоть в крови и по глаза в поту при свете лампы бились с Пелагеей Ивановной над поворотом, слышно было, как за дощатой
дверью стонал и мотался по черной половине
избы муж.
Она нащупала
дверь, отворила ее, бойко крикнула в
избу...
Старуха отворила
дверь, холодный ветер пахнул в
избу. За
дверью показался Малюта.
Внезапно
изба ярко осветилась. Морозов увидел в окно, что горят крыши людских служб. В то же время
дверь, потрясенная новыми ударами, повалилась с треском, и Вяземский явился на пороге, озаренный пожаром, с переломленною саблей в руке.
— Щипли себе травку, — сказал он, — а я войду в
избу, коли
дверь не заперта, посмотрю, нет ли чего перекусить! Хозяйство, может, хоть и недоброе, да ведь и голод не тетка!
Правила были следующие: 1) оставить все чины вне
дверей, равномерно как и шляпы, а наипаче шпаги; 2) местничество и спесь оставить тоже у
дверей; 3) быть веселым, однако ничего не портить, не ломать, не грызть; 4) садиться, стоять, ходить, как заблагорассудится, не смотря ни на кого; 5) говорить умеренно и не очень громко, дабы у прочих головы не заболели; 6) спорить без сердца и горячности; 7) не вздыхать и не зевать; 8) во всяких затеях другим не препятствовать; 9) кушать сладко и вкусно, а пить с умеренностью, дабы всякий мог найти свои ноги для выхода из
дверей; 10) сору из
избы не выносить, а что войдет в одно ухо, то бы вышло в другое прежде, нежели выступит из
дверей.
И мы добрались до какой-то
избы,
О завтрашнем утре мечтая;
С оконцем из слюды, низка, без трубы,
Была наша хата такая,
Что я головою касалась стены,
А в
дверь упиралась ногами;
Но мелочи эти нам были смешны,
Не то уж случалося с нами.
Мы вместе! теперь бы легко я снесла
И самые трудные муки…
Николай Герасимович слышал, что стали стучать в
двери людской
избы.
Не успели они таким образом обойти деревню из двора во двор, как уж на том конце, с которого они начали, закурилася не в урочный час лохматая, низкая кровля, а через час все большое село, как кит на море, дохнуло: сизый дым взмыл кверху как покаянный вздох о греховном ропоте, которым в горе своем согрешил народ, и, разостлавшись облаком, пошел по поднебесью; из щелей и из окон пополз на простор густой потный пар, и из темных
дверей то одной, то другой
избы стали выскакивать докрасна взогретые мужики.
Но вот начинается и вылазка: из
дверей одной
избы выглянул на улицу зипун и стал-стоит на ветре; через минуту из другой
двери высунулась нахлобученная шапка и тоже застыла на месте; еще минута, и они увидали друг друга и поплыли, сошлись, вздохнули и, не сказав между собою ни слова, потянулись, кряхтя и почесываясь, к господскому дому, на темном фасе которого, то там, то здесь, освещенные окна сияли как огненные раны.
Последствием таких переговоров и соображений было то, что по
дверям крестьянских хат застучали костыльки сельских десятников, и в сером тумане предрассветной поры из всех
изб все взрослые люди, одетые в полушубки и свиты, поползли на широкий выгон к магазину, куда созывало их новоприбывшее начальство.
Затем настал час запирать
избы и задворки и всего осторожнее крепко-накрепко защитить коровьи закуты, положив у каждой из них пред
дверью крестом кочергу, помело и лопату.
«Какова я красавица!» повторил, казалось, взгляд Марьяны. Оленин, не отдавая себе отчета в том, что он делал, обнял Марьяну и хотел поцеловать ее. Она вдруг вырвалась, столкнула с ног Белецкого и крышку со стола и отскочила к печи. Начался крик, хохот. Белецкий шептал что-то девкам, и вдруг все они выбежали из
избы в сени и заперли
дверь.
Дойдя до своей
избы, он вошел в нее, плотно закрыл
дверь, высек огня, засветил светец и, сбросив с себя зипун, тряхнул головой, отчего волосы его откинулись назад и приняли менее беспорядочный вид, пятерней расправил всклокоченную бороду и совершенно преобразился.
Мыльников презрительно фыркнул на малодушного Яшу и смело отворил
дверь в переднюю
избу. Там шел суд. Родион Потапыч сидел по-прежнему на диване, а Устинья Марковна, стоя на коленях, во всех подробностях рассказывала, как все вышло. Когда она начинала всхлипывать, старик грозно сдвигал брови и топал на нее ногой. Появление Мыльникова нарушило это супружеское объяснение.
Карачунский приехал раньше, чем следовало, и ему действительно приходилось подождать. Отворив
дверь в заднюю
избу, он на дороге столкнулся с Феней и даже как будто смутился, до того это было неожиданно. Феня тоже потупилась и вся вспыхнула.
У Кожина захолонуло на душе: он не ожидал, что все обойдется так просто. Пока баушка Лукерья ходила в заднюю
избу за Феней, прошла целая вечность. Петр Васильич стоял неподвижно у печи, а Кожин сидел на лавке, низко опустив голову. Когда скрипнула
дверь, он весь вздрогнул. Феня остановилась в
дверях и не шла дальше.
Изба была оклеена обоями на городскую руку; на полу везде половики; русская печь закрыта ситцевым пологом. Окна и
двери были выкрашены, а вместо лавок стояли стулья. Из передней
избы небольшая дверка вела в заднюю маленьким теплым коридорчиком.